Как известно, давеча отошла в мир иной Старая Грымза (так прозвали в лечебнице Елену Боннер). Всю ответственность за эту смерть больные почти единогласно (против этого был только Жириновский) возложили на кровавый медведевский режим. По лечебнице стали гулять предположения о том, кто же будет следующим. Шендерович предложил тянуть спички. Ответственным за спички была назначена Алексеева. В её обязанности входило найти столько спичек, сколько больных в лечебнице, поломать одну из них и вставить всё это в кусок хлеба так, чтобы все спички (включая и короткую) торчали из него с одинаковой высотой. И вот, в назначенный час больные встали в очередь за тянением спичек. Первым был Жириновский. Он вытянул короткую спичку и заорал: «Сволочи! А я их ещё поддерживал!». Лимонов обрадовано потянул спичку чтобы оставить её на память, но спичка тоже оказалась короткая. Больные переполошились. Потом спичку потянул Касьянов и спичка тоже была короткая. В итоге оказалось, что все спички – короткие. Все уставились на Алексееву. Она промямлила: «Я не знаю… Это чьи-то проделки…». Таким образом выяснилось, что всех больных скоро отправят на тот свет…

В тот же день, как Елене Боннер приснился сон о возможном поступлении в лечебницу нового больного, Боннер при странных обстоятельствах скончалась. Это известие не на шутку переполошило больных. Многие из них тут же застыли в несуразных позах с вытаращенными от страха глазами. И лишь Немцов схватил стакан с компотом и со всего маху плеснул им в лицо Жириновского с криком: «Свой iPad и блог в Twitter, говоришь?!.. Я знал, я знал, что этот режим тоже кровавый!.. Я всегда это знал…».

Сегодня больной Елене Боннер-Сахаровой снова приснился какой-то сон. Простоволосая, она ходила по лечебнице и пугала всех своим видом. За Боннер увязалась толпа попрошаек, которые от скуки ныли и просили рассказать им новый сон. К вечеру Боннер согласилась. Больные столпились в главной палате и стали ждать. В полной тишине она обвернулась в несколько простыней и залезла на тумбочку, где из вазы торчал пучок свежесорванных сорняков. Она выхватила сорняки и подняла их над головой. И завитийствовала: «Так вот. Мне приснилось, что весной 2012 года у нас может появиться новый больной!». Все молчали. «И не простой это будет больной!» – продолжала Боннер. «Очень непростой!» – повторила она и указала на сорняки. И для пущей важности подняла их ещё выше. Больные недоумевали. Никто не догадывался, о ком идёт речь. И только Жириновский заорал: «Теперь у нас в палате будет свой iPad и блог в Twitter!».

Утром простоволосая больная Елена Боннер-Сахарова села на кровати и пожаловалась: «Приснился мне сон». «Что, что?» – закудахтали полоумные свободолюбцы. «Иегова сказал, что он может нас не принять. Мало ему служим, мало!» – ответила Боннер. Наступила тишина. «И это – даже после того, что мы в 1953 году сделали со Сталиным?»- в сердцах воскликнула больной Алла Гербер. «Да!» – отрубила Боннер. «Что же делать? Блуждать по пустыне?» – вопросил больной Немцов и забубнил что-то не по-русски. «Что же делать? Что же делать?», – заголосили правозащитники. «Есть одно средство» – вдруг сказала Боннер и многозначительно посмотрела на Караганова. Больные поняли и в один голос закричали: «Десталинизация!«.

Вчера поздно вечером свежепоступивший больной Сергей Караганов залез на койку и объявил о начале записи бойцов в Гитлерюгенд. После этого в палате надолго установилась тишина. Палата застыла. Больные стояли вокруг и недоумевали. В полутьме светились безумные глаза больного Немцова. Из другого угла им вторили полные страха глаза Сванидзе. Нервно постукивали челюсти Боннер-Сахаровой. Жабьи глаза Новодворской раздулись. У Лимонова начался нервный тик. Вечно стоящая у кадки с деревом тень уже сдохшего Егора Гайдара стала причмокивать. От двери к окну, очень громко жужжа, пролетела муха. Больные были ошарашены. На лысине Караганова проступил пот. Караганов напрягся и выпалил: «Это потому что Гитлер защищал всё цивилизованное человечество от кровавого палача Сталина!!!». После этого ора вся палата в едином порыве взревела: «Хайль Гитлер!!!».

Давеча Валерия Ильинична Новодворская поцапалась с Людмилой Алексеевой.

Это случилось под железной кроватью, стоящей справа от высокого старинного окна палаты.

А дело было так: Алексеева просидела на краю кровати всю ночь, глядя в никуда. Когда утром хорошо выспавшаяся и причмокивающая Новодворская отправила Елену Боннер побриться, Алексеева заорала: «Ой-ой-ой-ница!» и кинулась под кровать.

«Кто помойница?» – тут же завизжала Новодворская, – «Яйцук яйцучённый!!!».

Услышав про яйцука яйцучённого, Алексеева возопила: «Яйцванка-яйцнёнька царапыга!».

На глазах у больных рождалась одна из новых конспирологических доктрин.

Тут Новодворская уже не выдержала и с криком «Цуцичка яйцанка!», кинулась под кровать цапать Алексееву…

Таковы будни либерализма в России…

Чествование Горбачёва в Лондоне произвело особое впечатление на больных нашей психиатрической лечебницы. Несколько дней все ходили как опущенные. Над двором лечебницы набухло облако зависти и ждало условий для разряда.

Первым не выдержал дурик Немцов. Он вскочил среди ночи и со своим знаменитым безумным взглядом стал молча крушить всё на своём пути, но был быстро утихомирен санитарами.

Следующим стал Сванидзе. Он проснулся, как обычно, с глазами, полными страха, включил свет и побежал кого-то искать. Найдя полусонных санитаров, он прошипел: «Сам дурак!», плюнул и пустился наутёк по коридорам. Его схватили и привязали к кровати.

Под утро с постели вскочила Боннер-Сахарова и заорала: «Андрюшенька-а-а-а!!! В Лондон, в Лондон, сукины дети!!! Все в Лондон!!!».

Но тут уже не выдержали другие больные. Санитаров не потребовалось: госпожу Боннер стали таскать за волосы и лупить чем попало.

Следующий всплеск безумия ожидается в ночь с 9 на 10 мая 2011 года.

Больные нашей лечебницы снова переполошились. Причиной этого стало то, что один из больных (его личность устанавливается), побывав в Интернете на каком-то сайте, распространил весть о том, что ныне на дворе 7519 год, причём – от Сотворения Мира в Звёздном Храме!

Чтобы успокоить больных, медперсоналу пришлось врубить больничное радио, из которого, в частности, неслось:

«Мы не сделали скандала, нам вождя недоставало,
Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков,
Но на происки и вредни сети есть у нас и бредни,
И не испортят нам обедни злые происки врагов.».

Но радио не помогло. В итоге к концу этого бурного дня все больные согласились с Еленой Боннер, по мнению которой сейчас, как и в прошлом году, 1937 год…

С тех пор, как Елена Боннер проиграла Борису Немцову в споре о главном враге человечества, она решила иначе относиться или к Немцову, или к человечеству. Это был нелёгкий выбор. Не умея сдерживать своих чувств, она на всю лечебницу растрезвонила о том, что ей «придётся сделать нелёгкий выбор». Однако, прочитав о поэтическом восприятии сути современного человечества, она полюбила человечество, ещё больше. Таким образом, ещё одна бытийная загвоздка была устранена.

Сегодня в нашей лечебнице случился переполох: пьяный Борис Немцов распространил новость о том, что Алла Борисовна Пугачёва осталась без кала. Красный как бурак, Немцов поведал больным о том, как это случилось.

Услышав сию занимательную историю, все больные пришли в замешательство. Сергей Ковалёв выкрикнул: «Это Путин! Путин обезкалил Аллу! Запущен процесс обезкализации! Мало им кала, всё мало!».

Эдуарду Лимонову тоже понравилась эта мысль: «Наконец-то!» – воскликнул он, – «Программа моей президентской предвыборной кампании, можно сказать, написана! «Не дадим обезкалить Россию» – вот главный лозунг, вот главное требование свободных людей! Каловые массы принадлежат народу! Не может отдельно взятый чиновник обезкались отдельно взятого гражданина!».

«Весь кал, вообще-то, принадлежит США! И возникает вопрос: если Путин изъял у Аллы Борисовны столько кала, а все знают, сколько в ней было кала, то куда ж этот кал девается!? Ведь понятно, что этим калом дышит кровавая гэбня!», – выдвинул предположение Гарри Каспаров.

«А как же кал кровавой гэбни?», – вопросил Лимонов, – «И Министерства обороны?!».

Услышав о гэбне и Минобороны, Елена Боннер достала из-под батареи жёлтый кусок прошлогодней листвы и стала из него завывательно зачитывать: «Это – МО, это – МО И вонючее дерьмо!«…

Но Валерия Новодворская не дала ей закончить. В бешенстве она стала вещать: «Вот! Если я выступлю за то, чтобы Путин покаялся в лишении народа кала, я в третий раз получу премию имени Геббельса!».

Таким образом, каждому больному тема кала в очередной раз пришлась по душе…