Вчера поздно вечером свежепоступивший больной Сергей Караганов залез на койку и объявил о начале записи бойцов в Гитлерюгенд. После этого в палате надолго установилась тишина. Палата застыла. Больные стояли вокруг и недоумевали. В полутьме светились безумные глаза больного Немцова. Из другого угла им вторили полные страха глаза Сванидзе. Нервно постукивали челюсти Боннер-Сахаровой. Жабьи глаза Новодворской раздулись. У Лимонова начался нервный тик. Вечно стоящая у кадки с деревом тень уже сдохшего Егора Гайдара стала причмокивать. От двери к окну, очень громко жужжа, пролетела муха. Больные были ошарашены. На лысине Караганова проступил пот. Караганов напрягся и выпалил: «Это потому что Гитлер защищал всё цивилизованное человечество от кровавого палача Сталина!!!». После этого ора вся палата в едином порыве взревела: «Хайль Гитлер!!!».

Смерть Гайдара – человека, пытающегося поспеть к своему дерьму, и вот, наконец, к нему поспевшего, потрясла многих больных. Вокруг трупа Гайдара печально ходили пациенты нашей лечебницы и принюхивались к запаху трупа.

Больной по фамилии Чубайс, прыгая на кушетке, радостно прокричал: «Гайдар спас Россию от голода! Он спас всех нас, всю палату!».

Это повлияло на окружающих.

Из-под стола вылетела растрепанная алкашка (больная Хакамада) и, сверкая параноичными глазами, завопила: «Это была личность исторического масштаба! Спаситель! Христос!».

Ей вторил больной Жириновский: «Бабла, бабла заработатем! Бабла на очередном Христосике заработаем, однозначно!».

Под трупом появилась лужа. Это была не моча. Это была Любовь Слиска. «Трагедия, какая трагедия!» – забурлюмкало из лужи.

Таким образом, больной Гайдар был проведён в последний путь.