В тот же день, как Елене Боннер приснился сон о возможном поступлении в лечебницу нового больного, Боннер при странных обстоятельствах скончалась. Это известие не на шутку переполошило больных. Многие из них тут же застыли в несуразных позах с вытаращенными от страха глазами. И лишь Немцов схватил стакан с компотом и со всего маху плеснул им в лицо Жириновского с криком: «Свой iPad и блог в Twitter, говоришь?!.. Я знал, я знал, что этот режим тоже кровавый!.. Я всегда это знал…».

Сегодня больной Елене Боннер-Сахаровой снова приснился какой-то сон. Простоволосая, она ходила по лечебнице и пугала всех своим видом. За Боннер увязалась толпа попрошаек, которые от скуки ныли и просили рассказать им новый сон. К вечеру Боннер согласилась. Больные столпились в главной палате и стали ждать. В полной тишине она обвернулась в несколько простыней и залезла на тумбочку, где из вазы торчал пучок свежесорванных сорняков. Она выхватила сорняки и подняла их над головой. И завитийствовала: «Так вот. Мне приснилось, что весной 2012 года у нас может появиться новый больной!». Все молчали. «И не простой это будет больной!» – продолжала Боннер. «Очень непростой!» – повторила она и указала на сорняки. И для пущей важности подняла их ещё выше. Больные недоумевали. Никто не догадывался, о ком идёт речь. И только Жириновский заорал: «Теперь у нас в палате будет свой iPad и блог в Twitter!».

Сегодня больной Лимонов проснулся какой-то подавленный. Он подошёл к больному Каспарову и сказал: «А если отрубить мне голову и сказать, что это – Путин отрубил? Путин и его приспешники-людоеды?». «И что?» – не понял Каспаров. «А то, что будет неплохое начало моей предвыборной президентской кампании!» – победно выпалил Лимонов. «А тебя без головы могут не зарегистрировать кандидатом» – сказал Каспаров. Лимонов кивнул и опечалился пуще прежнего.

Потом Лимонов, не стесняясь, залез на дремлющую Аллу Гербер и сказал: «Алка-Малка-огурцы! Просыпайся! Как же мне победить на выборах? Может быть, создать партию гомосексуалистов и матершинников-сквернословов? Или может, сначала стать сенатором в США чтобы подстраховаться?». Гербер ответила: «Уйди, простата! У тебя же базедова болезнь скоро начнётся! Непослушный мальчишка! Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты в туалете за собой промывал!», потом скинула Лимонова и накрылась одеялом по уши.

Весь день Лимонов ходил по палате и приставал к больным со своей предвыборной кампанией. В конце концов больной Сергей Ковалёв угостил его бубликом, тремя леденцами и тот успокоился…

Утром простоволосая больная Елена Боннер-Сахарова села на кровати и пожаловалась: «Приснился мне сон». «Что, что?» – закудахтали полоумные свободолюбцы. «Иегова сказал, что он может нас не принять. Мало ему служим, мало!» – ответила Боннер. Наступила тишина. «И это – даже после того, что мы в 1953 году сделали со Сталиным?»- в сердцах воскликнула больной Алла Гербер. «Да!» – отрубила Боннер. «Что же делать? Блуждать по пустыне?» – вопросил больной Немцов и забубнил что-то не по-русски. «Что же делать? Что же делать?», – заголосили правозащитники. «Есть одно средство» – вдруг сказала Боннер и многозначительно посмотрела на Караганова. Больные поняли и в один голос закричали: «Десталинизация!«.

Тема создания мирового правительства давно беспокоила Барака Обаму. Уставая под вечер нести бремя государственного строительства, Обама обычно садился в уютное кресло перед Белым домом и ел гамбургеры. В это время приезжала жена с телохранителями, детьми, тётушкой Мо, малолетним Джоном (обнаружившим на голове Обамы кнопку) и Обаму везли домой, на пруд, где можно поиграть с ребятами из Департамента юстиции в баскетбол…

И каждый раз перед сном Обама думал: «Нет, наверное не пришло ещё время создавать мировое правительство». И сладко засыпал. Однако на следующую ночь сон повторялся…

Вчера поздно вечером свежепоступивший больной Сергей Караганов залез на койку и объявил о начале записи бойцов в Гитлерюгенд. После этого в палате надолго установилась тишина. Палата застыла. Больные стояли вокруг и недоумевали. В полутьме светились безумные глаза больного Немцова. Из другого угла им вторили полные страха глаза Сванидзе. Нервно постукивали челюсти Боннер-Сахаровой. Жабьи глаза Новодворской раздулись. У Лимонова начался нервный тик. Вечно стоящая у кадки с деревом тень уже сдохшего Егора Гайдара стала причмокивать. От двери к окну, очень громко жужжа, пролетела муха. Больные были ошарашены. На лысине Караганова проступил пот. Караганов напрягся и выпалил: «Это потому что Гитлер защищал всё цивилизованное человечество от кровавого палача Сталина!!!». После этого ора вся палата в едином порыве взревела: «Хайль Гитлер!!!».

Сегодня по лечебнице прошёл слух о возможном поступлении нового больного. Кто этот избранный – никто доподлинно не знал. Лечебница бурлила как улей. Всю ночь шли обсуждения и гадание на кофейной гуще. Когда всё кофе уже было рассыплено по постелям, больной Алла Гербер уверенно подвела итог: «В общем так. Если это будет мужчина – это Навальный. Если женщина – это Волочкова«. Больной Жириновский воскликнул: «Однозначно!». На этой оптимистической ноте больные разошлись по своим постелям. …В 5 часов утра привезли нового больного. Больной беспрерывно хохотал и отказывался верить, что за ним – заехали. Им оказался член Совета по развитию гражданского общества и правам человека при президенте России Сергей Караганов, чей разум помутился на почве «десталинизации«.

Давеча Валерия Ильинична Новодворская поцапалась с Людмилой Алексеевой.

Это случилось под железной кроватью, стоящей справа от высокого старинного окна палаты.

А дело было так: Алексеева просидела на краю кровати всю ночь, глядя в никуда. Когда утром хорошо выспавшаяся и причмокивающая Новодворская отправила Елену Боннер побриться, Алексеева заорала: «Ой-ой-ой-ница!» и кинулась под кровать.

«Кто помойница?» – тут же завизжала Новодворская, – «Яйцук яйцучённый!!!».

Услышав про яйцука яйцучённого, Алексеева возопила: «Яйцванка-яйцнёнька царапыга!».

На глазах у больных рождалась одна из новых конспирологических доктрин.

Тут Новодворская уже не выдержала и с криком «Цуцичка яйцанка!», кинулась под кровать цапать Алексееву…

Таковы будни либерализма в России…

После того, как санитары в очередной раз приволокли Каспарова в больницу, у него возник новый невроз. Это вылилось в долгую безсонницу. По мнению больного Лимонова это связано с кризисом самосознания. Трое суток Каспаров ходил по палате не переставая, и повторял одну и ту же фразу: «Так чурка я или не чурка? А вдруг – чурка?».

В конце концов Каспаров решил провести опрос. Первым, кто попал под руку, был Жириновский. На вопрос Каспарова «Чурка ли я?» Жириновский ответил: «Пол литра мне, пачку сигарет – Касьянову, и ты не чурка». Каспарова такой ответ не устроил и он тот же вопрос задал Сергею Ковалёву. Ковалёв ответил: «Не, лучше звучит «грязный чебурек», тогда фашизма больше. Предлагаю «грязный чебурек». Но и это Каспарова не удовлетворило. Тогда Каспаров выбрался во двор лечебницы, сорвал несколько гроздьев боярышника и пошёл по палатам с криком: «Виноград свежий, да-а-а? Продаю, да-а-а? Недорого, подходи, покупай, за полцены, да-а-а?».

Чествование Горбачёва в Лондоне произвело особое впечатление на больных нашей психиатрической лечебницы. Несколько дней все ходили как опущенные. Над двором лечебницы набухло облако зависти и ждало условий для разряда.

Первым не выдержал дурик Немцов. Он вскочил среди ночи и со своим знаменитым безумным взглядом стал молча крушить всё на своём пути, но был быстро утихомирен санитарами.

Следующим стал Сванидзе. Он проснулся, как обычно, с глазами, полными страха, включил свет и побежал кого-то искать. Найдя полусонных санитаров, он прошипел: «Сам дурак!», плюнул и пустился наутёк по коридорам. Его схватили и привязали к кровати.

Под утро с постели вскочила Боннер-Сахарова и заорала: «Андрюшенька-а-а-а!!! В Лондон, в Лондон, сукины дети!!! Все в Лондон!!!».

Но тут уже не выдержали другие больные. Санитаров не потребовалось: госпожу Боннер стали таскать за волосы и лупить чем попало.

Следующий всплеск безумия ожидается в ночь с 9 на 10 мая 2011 года.