Как известно, давеча отошла в мир иной Старая Грымза (так прозвали в лечебнице Елену Боннер). Всю ответственность за эту смерть больные почти единогласно (против этого был только Жириновский) возложили на кровавый медведевский режим. По лечебнице стали гулять предположения о том, кто же будет следующим. Шендерович предложил тянуть спички. Ответственным за спички была назначена Алексеева. В её обязанности входило найти столько спичек, сколько больных в лечебнице, поломать одну из них и вставить всё это в кусок хлеба так, чтобы все спички (включая и короткую) торчали из него с одинаковой высотой. И вот, в назначенный час больные встали в очередь за тянением спичек. Первым был Жириновский. Он вытянул короткую спичку и заорал: «Сволочи! А я их ещё поддерживал!». Лимонов обрадовано потянул спичку чтобы оставить её на память, но спичка тоже оказалась короткая. Больные переполошились. Потом спичку потянул Касьянов и спичка тоже была короткая. В итоге оказалось, что все спички – короткие. Все уставились на Алексееву. Она промямлила: «Я не знаю… Это чьи-то проделки…». Таким образом выяснилось, что всех больных скоро отправят на тот свет…

Сегодня под вечер вечно неугомонный больной Жириновский разнёс по лечебнице слух о том, что на территории лечебницы создаётся масонская ложа имени невинно убиенной Политковской. Лица больных расцвели. Ночью в тёмном здании лечебницы то в одной палате, то в другой раздавались подозрительные хлопки и звон рюмок. Больные – все поголовно – готовились вступить в масонскую ложу. «Не удалось обезкалить Россию, не удалось!» – торжествовали больные. «Да, не удалось. Кала в России столько, что из него впору самогон гнать… Или создавать новую масонскую ложу…» – изрекал довольный Жириновский и поглаживал свой живот. После того, как список будущих членов масонской ложи был составлен, а также приняты основополагающие документы (открытым голосованием), все услышали скулёж, доносящийся из-под кровати. Оказалось, что скулит не на шутку перепуганный больной Сванидзе. У Сванидзе стали допытываться о причинах такого поведения. Сванидзе заорал: «Я хочу спалить всю малину!» и полусознательно указал на окно, за которым росли кусты малины. Потом продолжил: «Создание масонской ложи – провокация кровавой гэбни, на которую работает Жирик!». Проорав это, он от страха закрыл лицо руками, ибо в это время к Сванидзе уже протискивался больной Жириновский с кулаками.

В итоге очередное создание в России масонской ложи провалилось. Поэтому его было решено перенести ко времени поступления в лечебницу основного больного.

В тот же день, как Елене Боннер приснился сон о возможном поступлении в лечебницу нового больного, Боннер при странных обстоятельствах скончалась. Это известие не на шутку переполошило больных. Многие из них тут же застыли в несуразных позах с вытаращенными от страха глазами. И лишь Немцов схватил стакан с компотом и со всего маху плеснул им в лицо Жириновского с криком: «Свой iPad и блог в Twitter, говоришь?!.. Я знал, я знал, что этот режим тоже кровавый!.. Я всегда это знал…».

Сегодня больной Елене Боннер-Сахаровой снова приснился какой-то сон. Простоволосая, она ходила по лечебнице и пугала всех своим видом. За Боннер увязалась толпа попрошаек, которые от скуки ныли и просили рассказать им новый сон. К вечеру Боннер согласилась. Больные столпились в главной палате и стали ждать. В полной тишине она обвернулась в несколько простыней и залезла на тумбочку, где из вазы торчал пучок свежесорванных сорняков. Она выхватила сорняки и подняла их над головой. И завитийствовала: «Так вот. Мне приснилось, что весной 2012 года у нас может появиться новый больной!». Все молчали. «И не простой это будет больной!» – продолжала Боннер. «Очень непростой!» – повторила она и указала на сорняки. И для пущей важности подняла их ещё выше. Больные недоумевали. Никто не догадывался, о ком идёт речь. И только Жириновский заорал: «Теперь у нас в палате будет свой iPad и блог в Twitter!».

Сегодня по лечебнице прошёл слух о возможном поступлении нового больного. Кто этот избранный – никто доподлинно не знал. Лечебница бурлила как улей. Всю ночь шли обсуждения и гадание на кофейной гуще. Когда всё кофе уже было рассыплено по постелям, больной Алла Гербер уверенно подвела итог: «В общем так. Если это будет мужчина – это Навальный. Если женщина – это Волочкова«. Больной Жириновский воскликнул: «Однозначно!». На этой оптимистической ноте больные разошлись по своим постелям. …В 5 часов утра привезли нового больного. Больной беспрерывно хохотал и отказывался верить, что за ним – заехали. Им оказался член Совета по развитию гражданского общества и правам человека при президенте России Сергей Караганов, чей разум помутился на почве «десталинизации«.

После того, как санитары в очередной раз приволокли Каспарова в больницу, у него возник новый невроз. Это вылилось в долгую безсонницу. По мнению больного Лимонова это связано с кризисом самосознания. Трое суток Каспаров ходил по палате не переставая, и повторял одну и ту же фразу: «Так чурка я или не чурка? А вдруг – чурка?».

В конце концов Каспаров решил провести опрос. Первым, кто попал под руку, был Жириновский. На вопрос Каспарова «Чурка ли я?» Жириновский ответил: «Пол литра мне, пачку сигарет – Касьянову, и ты не чурка». Каспарова такой ответ не устроил и он тот же вопрос задал Сергею Ковалёву. Ковалёв ответил: «Не, лучше звучит «грязный чебурек», тогда фашизма больше. Предлагаю «грязный чебурек». Но и это Каспарова не удовлетворило. Тогда Каспаров выбрался во двор лечебницы, сорвал несколько гроздьев боярышника и пошёл по палатам с криком: «Виноград свежий, да-а-а? Продаю, да-а-а? Недорого, подходи, покупай, за полцены, да-а-а?».

В январе один из самых неизлечимо больных политической палаты В. В. Жириновский посетил в Москве клуб «Метелица». Как обычно, он не стеснялся в выражениях. Когда один из посетителей спросил Жириновского, имеет ли он свой блог в Живом Журнале, Владимир Вольфович сказал буквально следующее:

«Я имею не блог, а журнал! Мало кто знает, что мой сетевой журнал должен был называться «ЖЖ», то есть «Живот Жириновского», а эти негодяи просто воспользовались моей идеей! По сути это мой журнал! Весь журнал мой, весь!».

Смерть Гайдара – человека, пытающегося поспеть к своему дерьму, и вот, наконец, к нему поспевшего, потрясла многих больных. Вокруг трупа Гайдара печально ходили пациенты нашей лечебницы и принюхивались к запаху трупа.

Больной по фамилии Чубайс, прыгая на кушетке, радостно прокричал: «Гайдар спас Россию от голода! Он спас всех нас, всю палату!».

Это повлияло на окружающих.

Из-под стола вылетела растрепанная алкашка (больная Хакамада) и, сверкая параноичными глазами, завопила: «Это была личность исторического масштаба! Спаситель! Христос!».

Ей вторил больной Жириновский: «Бабла, бабла заработатем! Бабла на очередном Христосике заработаем, однозначно!».

Под трупом появилась лужа. Это была не моча. Это была Любовь Слиска. «Трагедия, какая трагедия!» – забурлюмкало из лужи.

Таким образом, больной Гайдар был проведён в последний путь.